Неточные совпадения
Ехали
в тумане осторожно и медленно, остановились у одноэтажного дома
в четыре окна с парадной дверью; под новеньким железным навесом,
в медальонах между окнами, вылеплены были гипсовые птицы странного вида, и весь фасад украшен аляповатой лепкой, гирляндами цветов. Прошли во двор; там к дому примыкал деревянный флигель
в три окна с чердаком;
в глубине двора, заваленного сугробами снега, возвышались снежные деревья
сада. Дверь флигеля открыла маленькая старушка
в очках,
в коричневом платье.
Один только старый дом стоял
в глубине двора, как бельмо
в глазу, мрачный, почти всегда
в тени, серый, полинявший, местами с забитыми окнами, с поросшим травой крыльцом, с тяжелыми дверьми, замкнутыми тяжелыми же задвижками, но прочно и массивно выстроенный. Зато на маленький домик с утра до вечера жарко лились лучи солнца, деревья отступили от него, чтоб дать ему простора и воздуха. Только цветник, как гирлянда, обвивал его со стороны
сада, и махровые розы, далии и другие цветы так и просились
в окна.
Мне все казалось, что где-то там,
в этом большом и неведомом свете, за старою оградой
сада, я найду что-то; казалось, что я что-то должен сделать и могу что-то сделать, но я только не знал, что именно; а между тем навстречу этому неведомому и таинственному во мне из
глубины моего сердца что-то подымалось, дразня и вызывая.
Да, ты прав, Боткин, — и гораздо больше Платона, — ты, поучавший некогда нас не
в садах и портиках (у нас слишком холодно без крыши), а за дружеской трапезой, что человек равно может найти «пантеистическое» наслаждение, созерцая пляску волн морских и дев испанских, слушая песни Шуберта и запах индейки с трюфлями. Внимая твоим мудрым словам, я
в первый раз оценил демократическую
глубину нашего языка, приравнивающего запах к звуку.
Слева
сад ограждала стена конюшен полковника Овсянникова, справа — постройки Бетленга;
в глубине он соприкасался с усадьбой молочницы Петровны, бабы толстой, красной, шумной, похожей на колокол; ее домик, осевший
в землю, темный и ветхий, хорошо покрытый мхом, добродушно смотрел двумя окнами
в поле, исковырянное глубокими оврагами, с тяжелой синей тучей леса вдали; по полю целый день двигались, бегали солдаты, —
в косых лучах осеннего солнца сверкали белые молнии штыков.
В день спектакля перед поднятием занавеса, когда мы с нею ходили
в глубине сцены, весьма примитивно изображавшей помещичий
сад, она, поглядев на меня вбок своими чудесными глазами, сказала серьезно, почти строго...
В одном месте сплошной забор сменился палисадником, за которым виднелся широкий двор с куртиной, посредине которой стоял алюминиевый шар.
В глубине виднелся барский дом с колонками, а влево — неотгороженный густой
сад. Аллеи уходили
в зеленый сумрак, и на этом фоне мелькали фигуры двух девочек
в коротких платьях. Одна прыгала через веревочку, другая гоняла колесо. На скамье под деревом, с книгой на коленях, по — видимому, дремала гувернантка.
Наш флигель стоял
в глубине двора, примыкая с одной стороны к каменице, с другой — к густому
саду. За ним был еще флигелек, где жил тоже с незапамятных времен военный доктор Дударев.
Суета на балконе затихла. Барыня с мальчиком и господин
в золотых очках подошли к самым перилам; остальные почтительно остановились на заднем плане. Из
глубины сада пришел садовник
в фартуке и стал неподалеку от дедушки. Откуда-то вылезший дворник поместился позади садовника. Это был огромный бородатый мужчина с мрачным, узколобым, рябым лицом. Одет он был
в новую розовую рубашку, по которой шли косыми рядами крупные черные горошины.
Такой ответ уязвил Михаила Андреевича до
глубины души. Долго сидел он
в саду, не давая себе отчета
в волновавших его чувствах,
в мешавшихся
в голове его мыслях. Он даже не знал, был ли это страшный мучительный сон или бред наяву.
Зеркальная беседка находилась
в глубине грузинского
сада и
в прежнее время была свидетельницей многих мимолетных романов графа с приглянувшимися ему дворовыми девушками.
Спальня эта была довольно большой комнатой, помещавшейся
в глубине дома, невдалеке от спальни отца и матери, с двумя окнами, выходившими
в сад, завешанными белыми шторами. Сальная свеча, стоявшая на комоде, полуосвещала ее, оставляя темными углы. Обставлена она была массивною мебелью
в белоснежных чехлах, такая же белоснежная кровать стояла у одной из стен, небольшой письменный стол и этажерка с книгами и разными безделушками — подарками баловника-отца, довершали ее убранство.
От двора Телячий
сад отгораживали кирпичные развалины горелого сарая, под растрескавшимися его стенами росла темнолистная бузина и высоченнейшая крапива; густые армии этой же крапивы тянулись от развалин
в глубину Телячьего
сада.
Домик бабушки был очень ветхий, и все надворные постройки — такие же: тес серый, почти черный, от старости покоробился лодочкою.
В глубине заросшего двора — очень глубокий колодезь и покосившийся флигелек, за двором —
сад, сплошь фруктовый и ягодный; ягоды у бабушки были очень большие, яркие и жирные, — и клубника, и малина, и смородина, и крыжовник. Яблони и груши — старые, развесистые.
Сам дом стоял
в глубине двора-сада, отделенного от улицы железной решеткой
в каменных столбах, на вершине которых находились шары с воткнутыми
в них острием вверх копьями;
в середине были такие же железные ворота, на столбах которых были традиционные львы.
Во флигеле, построенном
в глубине двора Висленевых и выходящем одною стороной
в старый, густой
сад, оканчивающийся крутым обрывом над Окою, живет сама собственница дома, Лариса Платоновна Висленева, сестра знакомого нам Иосафа Платоновича Висленева, от которого так отступнически отреклась Александра Ивановна.
Открытые сени во дворце Берендея;
в глубине, за точеными балясами переходов, видны вершины деревьев
сада, деревянные резные башни и вышки.
Крутой поворот корвета вправо — и громадный город засверкал на солнце среди зелени
садов и парков,
в глубине бухты, с лесом мачт. Чем ближе подходил корвет, тем яснее вырисовывались красивые здания, раскинувшиеся по холмам, над которыми вдали возвышались пики гор.
Не помня себя от страху, переметываясь со стороны на сторону, натыкаясь на загорожи и людей, она мчалась на край поселка и пряталась
в глубине большого
сада,
в одном ей известном месте.
В глубине двора подозрительно темнели и шептались о чем-то деревья Рутиловского
сада.
Дом их стоял
в глубине палисадника, а ко двору примыкал густолиственный
сад, наполненый старыми развесистыми яблонями, заглохшими
в густой траве.
Я приотворил калитку и увидел пред собою необыкновенно чистенький дворик, усыпанный желтым песком, а
в глубине —
сад, отделанный узорчатою решеткой.
Обширный
сад окаймлен был старинными березами с гнездившимися на них аистами; но при этом
в глубине его было столько лип, кленов и тополей, что, выйдя на крыльцо, можно бы было принять парк за лес.
Переезд
в дом Салтыкова состоялся, и Кузьма Терентьев, верный своему слову, чуть ли не каждый день приходил из Сивцева Вражка, сумел втереться
в приятельские отношения к дворовым Глеба Алексеевича и стал видеться с Фимкой, тайком от них,
в глубине лежавшего за домом
сада.
Городской
сад. Направо от актеров задний угол театра (деревянного) с входной дверью на сцену; ближе к авансцене садовая скамья; налево, на первом плане, под деревьями, скамейка и стол;
в глубине под деревьями столики и садовая мебель.
Августовская ясная ночь. Площадка клубного
сада; по обе стороны деревья, подле них ряд столбов, на верху которых группы из освещенных фонарей; между столбами протянута проволока с висящими шарообразными белыми фонарями; подле столбов, по обе стороны, садовые скамейки и стулья;
в глубине эстрада для музыки;
в левом углу сцены видны из-за деревьев несколько ступеней с перилами, что должно означать вход
в здание клуба, полное освещение.
Зинаида Саввишна сидит на диване. По обе стороны ее на креслах старухи-гостьи; на стульях молодежь. B
глубине, около выхода
в сад, играют
в карты; между играющими: Косых, Авдотья Назаровна и Егорушка. Гаврила стоит у правой двери; горничная разносит на подносе лакомства. Из
сада в правую дверь и обратно
в продолжение всего действия циркулируют гости. Бабакина выходит из правой двери и направляется к Зинаиде Саввишне.
Труднее всего вначале было найти
в городе хорошую квартиру, и целый год были неудачи, пока через знакомых не попалось сокровище: особнячок
в пять комнат
в огромном, многодесятинном
саду, чуть ли не парке: липы
в петербургском Летнем
саду вспоминались с иронией, когда над самой головой раскидывались мощные шатры такой зеленой
глубины и непроницаемости, что невольно вспоминалась только что выученная история о патриархе Аврааме: как встречает под дубом Господа.
Первое время петербургские дети боялись
сада, не решались заходить
в глубину; и особенно пугала их некая недоконченная постройка
в саду, кирпичный остов, пустоглазый покойник, который не то еще не жил совсем, не то давно умер, но не уходит.
Двадцать лет делала вздор, служила кому-то, зачем-то и не знала, что такое жизнь и счастье!» Она это думала теперь, вглядываясь
в глубину светлого, неподвижного
сада, сильнее, гораздо сильнее, чем прежде ей случалось это думать.
Действие происходит
в подмосковной местности, занятой дачами. С правой стороны (от зрителей) садовая решетка и калитка, за решеткой
сад; с левой стороны дача Бедонеговой, на сцену выходит деревянная терраса, покрытая парусиной;
в глубине роща.
Сад. Большие, старые липы.
В глубине, под ними, белая солдатская палатка. Направо, под деревьями, широкий диван из дерна, перед ним стол. Налево,
в тени лип, длинный стол, накрытый к завтраку. Кипит небольшой самовар. Вокруг стола плетеные стулья и кресла. Аграфена варит кофе. Под деревом стоит Конь, куря трубку, перед ним Пологий.
И Александр Ильич,
в последний год, заговорил о князе Григории Александровиче, воспользовался каким-то деловым письмом его, чтобы предложить ему свои услуги по продаже того запущенного
сада, что стоит
в глубине переулка, там, у них,
в губернском городе.
Нескучный
сад. Луг между деревьями; впереди дорожка и скамья;
в глубине дорожка, за дорожкой деревья и вид на Москву-реку. Около 30 лет назад.
Вот он,
в темной
глубине, — лежит, распластавшись, слепой Хозяин. Серый, плоский, как клещ, только огромный и мягкий. Он лежит на спине, тянется вверх цепкими щупальцами и смотрит тупыми, незрячими глазами, как двумя большими мокрицами. И пусть из чащи
сада несет росистою свежестью, пусть
в небе звенят ласточки. Он лежит и погаными своими щупальцами скользит по мне, охватывает, присасывается.